Miraculous in everything

Джил шагнула за калитку, отделявшую сад от постороннего мира. Она, как обычно, вышла прогуляться перед сном и... нечаянно встретить мистера Эрисона. Устало зеленая  августовская трава, приятно шелестела о суконную юбку Джил, и все было замечательно. Мистер Эрисон... Приятный человек средних лет. Художник. Каждый вечер Джил вот так вот, ненароком, встречала его идущим откуда-то из «прекрасных далей» где он творил свои чудесные картины. Он творил, для нее он был чудотворцем, волшебником. Малышка Джил, просто была влюблена, в этого угрюмого, вечно замкнутого человека. Всякий раз, натыкаясь на него, она расцветала подобно весеннему цветку, она была уверена, что если он – Мистер Эрисон, узнает о ее чувствах к нему, он непременно станет другим. Он оживет, и будет счастлив. Вот и сейчас, ее сердце радостно застучало при виде, его темнеющего, на фоне леса, сутулого силуэта, с рисовальными принадлежностями за плечами.

Не смотря, на летнее тепло, мистер Эрисон всегда носил черное, длинное пальто. И еще... с тех пор как с ним случилось это, он никогда больше не остригал своих волос, и те доросли до пояса. Он был одинок. Его жена умерла 15 лет назад и больше, у него никого не было. То ли он хранил верность своей любимой покойной супруге, то ли просто не находил ей достойной замены, но... дом его пустовал, и гостей он не принимал.  Единственной его компанией был черный кот Гарри, целыми днями пропадающий в соседских садах и чуть слыша скрип открывающейся калитки, несущийся  к дому, чтобы прильнуть к ногам хозяина и получить какой-нибудь, долгожданной еды.

-  Добрый вечер! –  Голос Джил прозвенел колокольчиком, разбившим вечернюю тишину. Мистер Эрисон немного вздрогнул, но тут же улыбнулся.

-         Здравствуй Джил. Ты как всегда, я мог бы проверять по тебе свои часы.

-         Ну как Вы сегодня, видели чудо? – Наивные глаза юной девушки просто искрились чувствами к этому человеку.

-         Чудесное есть везде, оно во всем, нужно просто уметь увидеть его. – Он отвернулся и шагнул в свою калитку.

-         Мистер Эрисон... – голос Джил прозвучал совсем детским, тихим. Она долго вынашивала эту затею, но нужно было решиться, вот так вот, просто напроситься к нему. – Можно я завтра зайду к Вам, и Вы мне покажете свои картины?

Тот остановился. Он как-то сконфужено посмотрел на окна  своего дома, потом взгляд скользнул по саду и он покачал головой.

-         Да, Джил, приходи ко мне завтра... Только с утра, хорошо?

-         Конечно! – Воскликнула девушка и тут же вприпрыжку понеслась домой.

 

Вьюга... Не стихающая ни на мгновенье, вьюга стонала и выла в сердце Эрисона. Придя в дом, он первым делом запер дверь. Загаженные пылью и закопченные гарью окна почти не пропускали внешний свет. В доме царило уныние и смертельная тоска, такая же, как и в душе его обитателя. И единственное что наполняло дом загадочной торжественностью это образы, развешанные по всем стенам. Образы, которыми Эрисон пытался обмануть себя, заглушит боль своего рассудка, образы давно ушедшей Эльзы...

Достав из сумки накрытый мольберт, он установил его напротив окна, так чтобы входящий сквозь грязное окно свет, падал прямо на картину. Он одернул полотно...

Тихий стон вырвался из его груди, руки задрожали, он пал на колени перед незаконченным образом... Эльза – русалка она сидит на камне по середине озера, что разлилось далеко в лесу. Там где он сегодня был. Там, куда он ходит уже почти месяц каждое утро и возвращается с закатом солнца... Нелепые движения руками, Эрисон скользит пальцами по холсту.

- Милая... Как же... – В его голосе слышны слезы. Шорох, донесшийся снаружи, заставил его вскочить и, в мгновение ока задернуть картину полотном. Но это были всего лишь птицы. Глупые воробьи подхватились чирикающей стаей и унеслись за садовую ограду. «Снова одни…» С облегчением вздохнул Эрисон. «Скоро, милая… скоро…» Нежным отчаянием он взглянул на картину сокрытую полотном. Ему не обязательно было раскрывать ее, чтобы увидеть то, что покоится за занавесом. Образ, что томит и терзает его сердце.

Джил вошла в свою комнату. Она не проронила ни слова за ужином. «Ты не захворала?» Забеспокоилась мать, прикладывая руку, тыльной стороной ладони ко лбу девочки. «Нет мама, все хорошо, я просто устала.» Кротко отвечала дочь. И вот, она наконец одна в своей маленькой комнате. Маленькой, на достаточно большой для того, чтобы Джил вошла в свой мир мечтаний. Она плотно закрыла за собой дверь и, стала раздеваться. В этот вечер, Джил все делала быстро. Быстро поужинала, быстро умылась, быстро разделась и скорее улеглась в постель. Перед сном она не произнесла молитвы, так как молитва для нее на каждый вечер, была одна: «Мистер Эрисон, Габриель…» Она накрылась одеялом, натянув его почти до самых глаз. «Никто не видит меня здесь…» Мысли кружили в юной головке Джил, все мысли были направлены на завтрашнее утро. Он назвал сегодня меня Джил …» Джил я могу проверять по тебе свои часы!» Ты можешь… проверяй по мне часы любимый, и они никогда не подведут тебя. «Ты» я буду называть тебя Габриель…Господи, зачем он все время думает о своей мёртвой жене? Ее давно нет и… Он даже не видел меня… не видел меня настоящей. Даже не представляет, насколько я красива. Габриель, Габриель… ты увидишь меня и поймешь, что я буду твоей новой музой. Ты забудешь свою жену и будешь счастлив со мной. Ты будешь любить меня, а я тебя.

Снова и снова, в своих мыслях она видела мрачного мистера Эрисона и представляла его улыбающимся ей. Она входит в его дом и, как только он оборачивается к ней, она медленно развязывает тесьмы на платье, лениво платье сползает с тела, показывая мраморные плечи девушки... Эрисон отворачивается. Он смущен. Но потом, он все же, смотрит на нее и не может оторвать взгляд.

Джил уснула с открытым окном и ночь наполнила ее спальню ароматами цветов из сада и пением птиц. Соловей заливался сумасшедшими трелями с самой полуночи. Сон девушки был неспокойным. Она ворочалась и вздрагивала, она видит сон…

Уже утро и она вскочила с кровати. Оделась. Не стала одевать слишком много, башмаки и платье на голое тело. Расчесала волосы и убрала их в пучок. Зашла на кухню. Никого. Отец видимо ушел работать в поле, а мама… может быть отправилась на рынок. Но это не важно, Джил наскоро перехватила (лепешка и стакан молока), выходя из сада, заглянула в кадушку с водой «хороша» мысленно кинула комплемент красавице глядящей на нее из отражения в воде. Летя по садовой дорожке, она сорвала с куста малины несколько ягод и закинула их в рот. «Аромат, когда я поцелую его…» И вот она идет по дороге ведущей к его дому. Нет, она не идет, она летит! Из соседского двора, с лаем выскочила дворняга, Джил отшатнулась и, угодила в не пойми откуда, взявшуюся, грязь.

- Нет!!! – Джил подпрыгнула, она скинула с себя одеяло и выскочила на середину комнаты. Бешено озираясь по сторонам, она тяжело дышала, ее сердце готово было выскочить из груди. Она стояла в своей комнате, и за окном брезжил рассвет. – О Боже, это мне приснилось… - Помешкав еще пару секунд, Джил вспомнила, что стоит совершенно голая и шторы раскрыты. Она села на кровать и как-то вяло, начала натягивать платье. «Я все делаю не так… почему так медленно?» Мысли сбились в ленивую, жидкую массу и голова не хотела соображать. Вчерашняя уверенность и азарт, словно утонули. После увиденного сна, Джил начала даже побаиваться своих намерений. Но все же, в это утро она вышла из дома и направилась туда, где ждал ее мрак и холод и, возможно, страх.

Ее родителей и правда, не оказалось дома. Они уехали на рынок. Вся деревня словно вымерла, когда Джил шла по улице мимо домиков, а ее неприлично распущенные волосы, игриво развевались на легком ветерке. И тело ощущало утреннюю прохладу.

И вот он дом. Джил прибавила шагу. Сердце бежит прочь из груди словно кролик преследуемый волком. Дверь. Постучав три раза, Джил затаила дыхание и стала вслушиваться в, царившую за дверью тишину. Никого. Никто не спешит отпирать дверь. Никаких шагов или движений. Ни звука. Постучав снова, Джил стала гадать, где и зачем, может быть мистер Эриссон. «На озере… конечно, он рисует там новую картину, он сам мне говорил!» Она сорвалась и понеслась в лес, туда, где за деревьями, разлилось прекрасное озеро.

Взгляду девушки открылся диковинный вид: озеро мерцало призрачными бликами, словно бриллианты искрились на темной поверхности воды. Желтые и белые водяные лилии, тихо спали убаюканные мягким бризом, что нежно раскачивал, обрамлявший всю эту красоту, камыш. Почти на середине озера, чернел большой камень, а на берегу, прямо напротив камня, стоял мольберт.

Тревога вместе с возбуждением, морозом пробежались по спине девушки. Джилл подошла к мольберту. На этот раз, полотно не скрывало от ее глаз неземной образ Эльзы. Русалка, что смотрела на нее, сидела именно на том камне, что чернел по середине озера. Еще минуту полюбовавшись картиной, Джил огляделась вокруг. Никого. Ни единого движения кроме волнующегося камыша и спящих лилий. И единственное шуршание  крыльев стрекоз нарушали утреннюю тишь. «Должно быть он где-то рядом, раз он оставил картину открытой…» подумала Джил и лукаво улыбнулась. Тонкие синие стрекозы, так низко летают над водой, они играются гоняясь друг за другом. Кажется флирт никогда не прекращается для них, любвеобильные создания. Джил больше не мешкала. Быстрыми движениями она избавилась от платья и вошла в воду. Ее плечи слегка дрогнули от прохладной воды. Она медленно поплыла к камню. «Ты увидишь, что я красивее… я молодая и я живая.» Наслаждаясь водой, что ласкала ее юное тело, Джил улыбнулась и, перевернувшись, поплыла на спине. Она жмурилась глядя на, недавно взошедшее, солнце а ее волосы, мягким каштановым шелком, расплывались вокруг нее, то взмахивая, то обнимая, словно крылья. Она подплыла к камню. Нагая и мокрая, она взобралась на камень. Держа в мыслях образ с картины, она в точности повторила позу. Только у Эльзы был русалочий хвост, Джил же поджала под себя ноги. Солнце освещало ее поблескивающий силуэт. Капельки воды переливались на ее лице, плечах, груди, коленях… Волосы мокрыми струями ниспадали вниз и служили единственным одеянием девушки. Чудесно. Она совершенство.

Прошло с четверть часа. Никто не подошел к мольберту. Джил начала ерзать на камне, она устала, находясь, столь долго, без движения. Она спустила ноги в воду и обхватила себя руками. Тревога медленно подкрадывалась к ее сердцу. «Отчего так долго… может он вообще не придет? Но куда он мог уйти, оставив здесь свой мольберт? Вот придет сейчас кто-нибудь и увидит меня…» Последняя мысль кольнула ее иголкой и девушка соскользнула в воду. Глубоко. Она с головой ушла под воду и ногами нащупала что-то мягкое, похожее на нитки. Множество ниток под водой опутали ее ноги, пролезли между пальцами. Джил попыталась рукой оторвать это от себя, она как следует, потянула за охапку ниток и что-то оторвалось ото дна и стало подниматься к поверхности. Девушка ничего не могла рассмотреть в мутной воде, она вынырнула вместе с тем, что поднялось со дна…

Те нитки, за которые тянула Джил, оказались волосами мистера Эррисона. Как набухшее бескровное тесто, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, он всплыл прямо перед лицом, онемевшей от ужаса, девушки. Джил все еще молчала, когда его безжизненная, скользкая кисть, коснулась ее правой груди и тогда…

Истошный женский вопль разнесся по всей округе. Такого крика еще не было слышно в этой маленькой деревушке. Залаяли собаки, а маленькие дети заплакали от ужаса.

Истошно кричащую, истерично шлепающую руками по воде, Джил, нашли местные мужчины. Вооруженные дубинками и лопатами, они тот час побежали на крик. Почему девушка оказалась голая рядом с утопленником, никто не спрашивал. Джил тот час укутали в рубаху одного из прибежавших на помощь, мужчин и отвели домой.

Прошло три дня. Джил не пошла на похороны Габриэля. Так же, за все это время она не проронила ни слова. Джил не отвечала на вопросы родителей, она не ходила гулять. Местный доктор посоветовал ей покой и здоровую пищу. На радость родителей, Джил не отказывалась от еды, но все время молчала. Так же она ни разу не заплакала, создавалось впечатление, что девушку одолевают некие мысли, от которых она не в силах, или не хочет оторваться. На вид она выглядела даже на редкость спокойной. Еще недавно энергичная непоседа, которая даже, иной раз, вела себя довольно назойливо, резко превратилась в уравновешенную, молчаливую и замкнутую особу.

Прошел еще один молчаливый день. Джил зашла в свою комнату и, как раньше, заперла дверь. На этот раз она и не собиралась раздеваться. Она села на кровать и, положив на колени подушку, обняла ее. Она глубоко вздохнула, ее безразличный взгляд был направлен в никуда. Джил снова вздохнула… «Милый… ты, наконец, решился оставить ее. Я поняла тебя… Все будут думать, что ты умер, но я знаю, где тебя искать… и сегодня, я приду за тобой.» Она швырнула подушку и вылезла в окно.

И вот она снова идет по знакомой дороге мимо тех же домиков, нет, она не идет, она снова летит. Все спят, и никто не видит девушку, что, улыбаясь в ночи, идет  с лопатой в руке.

Никто не услышал ее легких шагов. Ей пришлось пройти всю деревню, затем, по узкой тропинке через поле, войти в небольшой лесок, огражденный редким деревянным забором и миновать ворота кладбища. Покосившиеся и ветхие, местами покрытые плесенью и мхом, они были так же мертвы, как и те, кого они охраняли. Одна из створок скрипнула, когда Джил слегка приоткрыла ее. Луна. Никто кроме луны не видел, как она идет, блуждая среди могил. Печальные объятия Смерти легли на плечи Джил, сырой запах царящей здесь, тоски, сжал ее сердце. Она не знала, куда идти, и пошла наугад. Слишком много могил, Джил остановилась и обняла себя руками. Дрожь пробежала по всему ее телу, туман окутывал ее ноги. «Холодно… ну где же ты, Любовь моя?...» Джил обернулась и, ее глаза споткнулись о чернеющий холмик, с деревянным крестом во главе. Это была единственная, свежая могила. Трава не покрывала раскопанную землю, и еще, на могиле не было цветов… их, просто некому было принести. «Габриель Эриссон» Гласила небрежная надпись на табличке, прибитой к кресту.

- Габриель… Любимый… нет!!! – в слезах Джил упала на могилу. Казалось, все накопившиеся слезы  пролились из нее. Она плакала и кричала, разгребая руками землю, выла размазывая по щекам,  смешанную со слезами, грязь. – Габ… Габриель… как ты мог так оставить меня… одну здесь… как мог? Я же Любила тебя, я просто не успела сказать тебе… не успела… не… - она захлебнулась слезами и замолчала. Лишь тело сотрясалось в судорогах от неудержимого плача. Через несколько минут успокоившись, девушка села. Блуждающим взглядом она окинула, освещенные луной, каменные плиты надгробий и кресты. Убрав, прилипшие к лицу волосы, она начала медленно подниматься, одновременно пытаясь нащупать что-то левой рукой. Вот она – Джил нащупала валяющуюся в земле лопату. – Сейчас. Потерпи немного. Я уже здесь.

И вся деревня спит глубоким сном, в то время как пятнадцатилетняя, обезумевшая от горя, девушка, роет землю в темной ночи. Она не чувствует усталости, она не понимает что замерзла. Она копает ход, она пытается докопаться до своей Любви. Она не видит что это могила, она просто убирает препятствие на своем пути к Габриэлю. И вот ее лопата, глухим ударом уткнулась в деревянную крышку гроба. Джил упала на колени, прямо на гроб. Ее руки шарят по краям, пытаясь открыть ящик, что скрывает тело ее Габриэля. Но дешевый гроб заколочен гвоздями. В исступлении девушка вскочила на ноги и принялась бить лопатой по гробу. И вот, наконец, доски поддались, еще немного и Джил выдрала сломанную доску. Она просунула руку в проломанное  отверстие, в кровь оцарапав запястье. Жуткий, ни с чем не сравнимый запах, ударил в лицо Джил, от которого у нее перехватило дыхание. Схватившись обеими руками за нос, она стала кашлять. Джил не удержалась от вони и ее стошнило прямо на гроб.

- Что это за вонь?! А?! Откуда такая вонь??? – она стала карабкаться по разрытым краям, пытаясь вылезти из могилы. Она выскочила, озираясь по сторонам, пытаясь понять, откуда же идет это жуткий запах. Джил обошла могилу, принюхиваясь по сторонам. – Так это от тебя! Чем они тебя намазали?! – С криком Джил соскочила обратно в могилу и принялась разламывать крышку до конца.

 О, что же с нами творит безумие… Наверное когда уходит здравый смысл, когда все то, что раньше было для нас закономерным и правильным, растворяется словно сахар в воде, в нас просыпается нечто иное. То иное, о чем слагают легенды и небылицы, то иное, с помощью которого человек перестает быть человеком. Он может видеть с закрытыми глазами, не чувствовать боли, прыгая взлетать и поднять неподъемное. Иногда безумие может привести к освобождению…

И так, бедная девушка, нечеловеческими усильями, вытащила из ямы труп своего возлюбленного. Джил продолжает тащить его, волоча по кладбищенской дорожке, оставляя след сырой, раскопанной земли. Еще несколько шагов и, с последним рывком, она рухнула на спину, натащив на себя мёртвое тело Габриэля. Его затылок приходился прямо на ее грудь, Джил смотрела в небо широко раскрытыми глазами. Она гладила его по волосам.

- Теплый день придет… солнце соберет, нас своим теплом… я войду в твой дом… тебе нравится моя песня? Я ее сочинила вчера ночью. Милый мой… я не сплю уже третью ночь, никто не знает, как мне было плохо без тебя. Представляешь, мама даже позвала доктора, он приходил и слушал меня. Слушал мое сердце… но он не услышал как оно билось и  говорило «Габриель, Габриель…» он вообще ничего не услышал. Он велел мне пить отвар шиповника и фиалки. И я пью… Я так счастлива, милый! – Она стиснула руками тело Габриэля и улыбнулась доброй, наивной улыбкой. – Я так счастлива, что могу говорить с тобой и обнимать тебя… но нам нельзя здесь находится. Иначе они снова спрячут тебя от меня.

С этими словами, Джил выкарабкалась  из под мертвеца и пошла в сторону ворот, где находилась куча мусора, а рядом с ней, тележка для того, чтобы убирать, вывозить этот мусор. Джил с легкостью нашла ее и вернулась к, лежащему на дорожке, Габиэлю. Для девушки не составляло большого труда, усадить в тележку покойника. И так, она  сделала это. Она не размышляла над тем, как и куда везти его с кладбища. Она просто взялась за поручни и пошла прочь, катя впереди себя, развалившийся словно пьяный, труп мистера Эррисона.

 

В лесу

***

Ночной лес звал густой тьмой, войти в его глубину. Густая тьма, как раз то, что нужно, чтобы спрятаться. Ты уверен в том, что во тьме тебя никто не найдет. Не найдет тебя и, самое главное, то, что ты пытаешься спрятать. Чернота скроет все. Чернота величественна, чернота всемогуща, она прекрасна, лишь стоит погрузиться в нее. Ветви деревьев, на фоне лунного неба, казались синими и сплетение их, напоминало кружево, окаймляющее черный шелк. Но, войдя в глубь, тьма растворилась под светом звезд и луны, и, кажется, что все вокруг, живет и дышит и освещается своей собственной жизнью. Ночной лес, это иной мир. И ты – идущий в нем – чужой.  Отблески на ветвях и листьях, превращают все вокруг в таинственное мерцающее таинство. Прислушайся… и ты услышишь, как все вокруг тебя наполнено звуками. Хлопают крылья… тихие шорохи, мелькают мимо тебя. Ты будто слышишь шепот…

 Хлопанье крыльев усилилось и вот целая стая, явно испуганная чем-то необычным, сорвалась и полетела прочь. Влажная свежесть спящего леса, стала тут же испорчена страшным запахом смерти. На лесной опушке, прямо по мягкому и влажному мху, только что проехал труп на, запряженной девушкой, телеге.

Очевидно, Джил не зря не спала три ночи, она прекрасно знает, куда тащит этот труп. Только для нее это тело вовсе не было трупом, она везет в укромное место, того, кто ей всего дороже. Она везет его туда, где их никто не найдет и не помешает их уединению. Они ушли в самую чащу.

Чтобы вернуться обратно в деревню, у Джил потребовалось около двух часов. Когда она перешагнула порог своего дома, там все еще царила тишина, все в доме спали. Джил это  весьма обрадовало. Она улыбнулась и, вздохнув, пошла к колодцу, чтобы умыться. Умываться пришлось долго. Могильная земля застряла глубоко под ногтями и облепила ноги. «Чёрт!» Джил обнаружила, что ни только платье, но и волосы ее, были все в кладбищенской грязи, а в волосах еще и хвоя застряла. Не долго раздумывая, она скинула с себя грязную одежду, и сама, целиком окунулась в бочку для полива, которая стояла неподалеку от колодца, в тени яблонь и вишней. «Еще только рассвет…» Джил мельком глянула на розовеющее небо и, подхватив с земли грязное платье, нагишом прошмыгнула в дом и спряталась в своей комнате. Там она быстро оделась в ночную сорочку, а платье, затолкала в платяную коробку, под самый низ. Когда-нибудь она достанет и постирает его сама, но не сегодня. Она улеглась  в постель. Девушка лежала на спине, накрывшись по пояс одеялом. Ее лицо… ее глаза сияли нездоровым счастьем. Она улыбалась, как зловещая кукла смерти, улыбкой человека, совершившего нечто невероятное. Наверное, она совершила чудо, но об этом чуде, пока еще никто не знал.

Она заснула… Перед  сном вспоминая как на лесной опушке…

Джил стащила с тележки обессиленное тело Габриэля. По-видимому, он давно не ел и был просто истощен находясь в том, вонючем ящике. Но Джил поцеловала его в уста, и тот открыл глаза. Удивленными глазами он смотрел на нее. Сел. Габриель в недоумении отряхивал с одежды землю и озирался вокруг.

- Как я здесь очутился? – его голос прозвучал как музыка в ее голове, – я же был в ящике?

- Любимый… - Джил улыбнулась и взяла его за руку. Она нежно прижала его ладонь к своей щеке, – я спасла тебя. Я пришла ночью и откопала тот ящик, в котором ты был. Теперь мы вместе и нас никто не разлучит… - Она снова поцеловала его. Сладкие минуты счастья кружили голову, эйфория распирала грудь. Как долго она ждала такого момента, как удивительно, что все так получилось! Такой невероятный, нежданный подарок ей выдала судьба. Но ей пора было спешить домой. Нужно чтобы никто не увидел, никто пронюхал о том, что они встречаются здесь, в лесной чаще, под покровом ночи, здесь теперь новая обитель Габриеля. Ей нужно спешить, иначе, злые сплетники помешают и испачкают своими грязными языками ее сказку, ее чудо, которое ей так неожиданно, получилось сотворить.

- До завтра, Любимый… дождись меня, я приду, как только стемнеет. – Девушка нежно прижалась к холодному телу своего возлюбленного, а он крепко обнял ее.

- Я буду ждать. – Слова веяли грустью, Джил даже захотелось плакать, но внезапное хлопанье крыльев совы, испугало ее и, напомнило о том, что за ними могут следить. Она ушла.

 

Утро. Джил проснулась от криков доносящихся из окна. Она не хотела вставать с постели. Не шевелясь, притворяясь спящей, она продолжала слушать вопли деревенских детей, бегающих по дороге и разносящих страшную новость:

- Мёртвый ушел! Могила пустая! Сумасшедший мужик пропал!

- Стой.. – Джил услышала знакомый женский голос, это была ее мать, она обращалась, к одному из, вопящих, мальчишек – что ты сказал? Какой мёртвый ушел?

- Мистер Эррисон! – еле переводя дух отвечал мальчишка – его могила пустая, Отец Самуэль сказал, что это потому, что он богохульником был, вот и не лежится ему в могиле.

«Сумасшедший мужик пропал…» Джил улыбнулась, и глаза ее сверкнули мистическим светом. «Да, он сумасшедший, они даже не знают насколько! Пусть так говорят, это здорово, мой сумасшедший мужик… МОЙ Габриель…»  Она потянулась в постели, выгнула спину так, что позвонки издали щелчок. Она решила не разлеживаться, и тут же поспешила одеться. День прошел словно в бреду, Джил старалась меньше общаться с людьми, когда родители заходили к ней в комнату, она с любым предлогом, выбегала из нее. За столом она почти не поела. К вечеру попросилась гулять.

- Мамочка, мне так необходимо подышать воздухом, после всего случившегося, у меня так часто кружиться голова…, - подлизываясь, Джил поцеловала руку матери и не дожидаясь ответа, выскочила из дома.

- Хоть молока попей… - вздохнула вдогонку мать, протягивая кружку с молоком вслед исчезающей в дверях юбке, – что с тобой творится, девочка…

Джил не шла, она неслась по дороге вдоль леса, охваченная и терзаемая желанием, неистовым желанием, зайти в чащу прямо сейчас, немедленно! Чтобы скорее увидеть его лицо, прикоснуться к его телу, целовать ненаглядный лик… Но нельзя, еще не время, еще не зашло солнце и ее тайну могут разглядеть. Тогда зачем она тут, скитается по вечерней проселочной дороге? Потому что дома находится ей невмоготу, стены давят на голову и воздух, как будто, весь кто-то вынюхал. Дышать нечем, сидеть не возможно, словно тысячи игл впиваются в зад. Руки, руки тоже девать некуда, и так уже все ногти изгрызла до мяса. Вот потому она и носится по дороге, потому и стонет сжимая голову руками. Тьма незаметно сползла на землю, из-под кустов и деревьев, начали расползаться сгустки, пока еще прозрачной, черноты. Джил взвизгнула, и побежала к дому. Осталось совсем немного, просто спокойно войти в дом, пожелать родителям спокойной ночи и, смирно улечься спать. Так Джил и постаралась сделать. Едва сдерживая одышку (она бежала до самого дома), Джил зашла в сад, там еще возилась Ив - ее мать. Она поливала цветы и, растущие на грядах, овощи.

- Мама… вот и я, я пойду уже спать, что-то я устала… после всего случившегося… - Джил нервно перебирала свой локон и старалась не смотреть в глаза.

- Джил, доченька – мать подошла и, вытерев руки об передник, обняла девочку – что с тобою происходит? Рассказала бы… я же вижу; ты думаешь о чем-то. Тебе страшно спать одной? Может быть, мне поспать в твоей комнате? Я могла бы…

- НЕТ! – Джил вырвалась из материнских объятий. Ее будто ужалила оса – не надо мама, я спокойно сплю и мне совсем не страшно. Чего мне боятся? Спокойной ночи. – чмокнув мать в щеку, Джил забежала в дом.

Солнце устало катилось к земле. Его темно-малиновые локоны, рассыпаясь, укладывались в мягкое ложе леса. Вскоре вся зеленая долина была окутана теплым маревом. Солнце закрыло глаза и приготовилось ко сну. Вот весь небосвод укрывается одеялом тьмы, солнце спит, обнявши лес и землю. Спит река и озеро, птицы и звери в лесу, и садах, тоже спят. Спит все живое вокруг. Но не спит мертвец в чаще леса, он ждет там свою юную подругу, которая тоже не спит. Она перестала быть частью природы и ее законов. Джил все еще притворяется спящей, но она лишь ждет момента, когда ее отец, наконец, захрапит. Вот тогда то, она и вылезет в окно. Еще минута… другая… храп. Джил отшвырнула одеяло. Она и не раздевалась даже. Одетая она вскочила с постели и вылезла в окно.

В эту ночь Ив долго не могла заснуть. Ее мучили мысли о ее дочери. Конечно же, она понимала, что случай на озере не мог пройти бесследно для Джил. Искупаться рядом с утопленником, господи, какой же ужас пережила ее девочка. «Но почему Джил была совершенно голой? И что она вообще делала там в такую рань?» Ив не могла уснуть. Странные, даже страшные, мысли закрадывались в сердце матери. Куда все время ходила ее дочь? Она умна и хороша собой, но почему-то у нее нет парня, нет подруг, друзей… Что-то не так с Джил. Она всегда была любима, единственная дочь, ведь после ее рождения, врач сообщил Ив горькую весть, что больше детей она иметь никогда не сможет. Тяжелые были роды,  Ив еле выжила. Но сама девочка родилась здоровенькой и хорошенькой. Отец обожал свою малютку и, в общем-то, их семья была счастлива. Куда же ходила каждый вечер Джил… «Куда она ходила, одна каждый вечер… Джил, куда ты собралась? Ты уже выпила молоко? Джил… Джил, давай расчешем волосы…» Ив расчесывает волосы Джил, они такие густые и длинные, гребень путается в них все сильнее, Ив нервничает, но Джил, будто бы не чувствует как мать пытается высвободить гребень из ее волос. «Да что там у тебя такое в волосах, Джил!» Наконец Ив удается вытащить гребень из волос но… что это тянется вслед за зубцами? Ив пытается понять, что-то тянучее и липкое, серо-зеленого цвета. Ив подносит гребень к носу…

- Господи! Что за вонь!? – Она швырнула гребень на пол. Зеленый гной стекает по волосам ее дочери. Ив кричит, а Джил смеется, она повернулась к матери, ее лицо бледное, словно прокисшее молоко.

- Мамочка! Смотри, какая у меня фата! – Джил растягивает пальцами, сопливые, пряди волос, пропитанных гноем - Мамочка, ты видишь, что я стала невестой? – Ив в ужасе пытается бежать, но ее ноги увязли в земле. Ив кричит, все в ее доме источает запах тлена, вместо деревянного пола под ее ногами, погребальная, свежевырытая земля.

- Джил!!! Джил, прекрати!!! – Ив тянет руки к дочери, но между ними встает силуэт в черном пальто.

- Она моя теперь… Ив, ты должна меня простить, и перестань кричать, ты не знаешь, не знаешь как холодно там. Пусти нас в свой дом. Тебе станет легче. – Ив поднимает взгляд, она видит серое лицо, с прилипшими к щекам, длинными темными волосами. Безжизненные, мутные глаза смотрят на нее. «Господи… не может быть!»

- Не-е-ет!!! – Ив кинулась на мертвеца с кулаками.

- Что ты, что ты, дорогая, успокойся! Это я – я Эд!  – муж Ив, Эдгар, перепуганный на смерть, пытался удержать свою жену, ни с того, ни  сего,  бросившуюся на него среди ночи, с кулаками. Ошалевшими, глазами, Ив шарила по комнате, словно пытаясь рассмотреть кого-то, кто только что был здесь. По ее лицу струился пот, грудь тяжело вздымалась. – Тебе приснился кошмар, я здесь, все хорошо?

- Нет… - Ив сглотнула и перевела дыхание. – не все хорошо, что-то плохое творится с нашей Джил. Пойдем, Эдгар, я должна убедиться, что с ней все в порядке и она дома.

Супруги молча встали и, не зажигая свеч, пошли в комнату Джил. Свежесть сразу ударила в их лица, как только они подошли к ее двери. Немного замешкав, Ив отворила дверь. Летний ветерок развевал тонкую ткань занавески на окне Джил, оно было распахнута. Взгляд на постель – одеяло откинуто, постель пуста.

- Эдгар! – Ив в слезах кинулась на грудь мужа.

 

«Звезды не светят и птицы не поют, а мы с тобою в чаще нашли себе уют!». Джил вприпрыжку скачет по темному лесу. Как маленькая девочка в солнечный день, она кружит у стволов деревьев. Напевает песенку, что сама рождается в ее, помутневшем от счастья рассудке. Еще несколько шагов и она будет в его объятиях. Но что-то не так. Какое-то вторжение тревожит сознание Джил. Что-то, чего она не может понять. Она остановилась. «Хм!» огляделась по сторонам – никого. Нахмурив брови, она стала прислушиваться. Прислушивалась ли она к лесу, или же к самой себе, пытаясь обнаружить, что происходит в ее мыслях? Вот! Она поняла, жуткий запах, такой же, какой был в том зловонном ящике, распространялся по лесу. И чем ближе подходила она к месту встречи, тем сильнее и невыносимее, становился он. Джил прикрыла нос рукой. «Да в чем же дело?! Откуда она берется?! Нужно собрать цветов, чтобы так не воняло!» Не долго размышляя, Джил принялась срывать все, растущие на пути цветы. К сожалению, в лесной чаще цветов было мало. Какие-то, изредка встречающиеся, колокольчики и, закрывшаяся на ночь, заячья капуста. Они почти не издавали запах. «Ничего, завтра днем я займусь делом – думала Джил – соберу все цветы, что растут в поле!» Вокруг царила тишина, половина луны, смотрела вниз сквозь сплетенные ветви деревьев, как-будто луна спит в пол глаза, она боится, или не хочет, смотреть на то, что в данный момент творится на земле, в маленькой английской деревеньке… И вот, та самая поляна. Когда Джил, наконец, прибыла на место свидания, Габриель уже ждал ее. Он сидел на земле, прислонившись спиной, к поваленному дереву и смотрел прямо ей в лицо. Увидев ее, он заулыбался. Джил рухнула в его объятия. Она больше не чувствовала того страшного запаха, который напугал ее в начале пути.

- Милый… милый мой Габриель. – Джил хихикнула и зажмурилась, она прильнула к его плечу, закопавшись носом в его волосы – ты не проголодался здесь? Какая же я дура! Надо было принести тебе молока и хлеба… завтра я принесу тебе еды, обещаю.

- Не беспокойся, Джил, я в порядке, утром я собрал немного ягод, а затем грибов. Мне вовсе не нужна еда, главное, что ты рядом со мной. – он нежно поцеловал девушку в голову, прильнув губами к ее мягким волосам, цвета меди. Джил вздохнула почти со стоном, радость переполняла ее грудь. Душа металась в теле, желая взлететь высоко в небо  вместе с ним, и парить… парить и кружить над землей. Она приподняла голову и посмотрела ему в лицо. Да, это он – мистер Эрисон, а не кто-то другой, держит ее в объятиях. А затем они гуляли. Они держали друг друга за руку и просто бродили по темному, но прекрасному лесу, который стал теперь их новой обителью. Джил была на самом деле счастлива, и, казалось, для нее не существует ни смерти, ни жизни, лишь он и ее Любовь. Но что-то иной раз щемило сердце страшной болью. Какая-то мысль, или воспоминание, пыталось выбраться наружу из-под толщи образов и фантазий, наваленных сверху, самой Джил. Что-то недоброе пыталось разорвать когтями ее счастье и, с ужасным криком, вырваться на свободу. Оно кричало «Джил! Ты врунья! Ты врешь всем вокруг и самой себе!» Но Джил не слышала этих криков. Она отмахивалась от этой боли словно от мух, которые, почему-то, так часто садились то на нее саму, то на Габриеля. Она бы бродила так вечность, ну хотя бы до утра, но… это было невозможно. К рассвету она должна обязательно быть дома и спать. Никто не должен знать о ее тайне. Никто. До тех пор пока… «Пока что?» скрипучим ехидством раздался вопрос в ее голове, эта та злобная тварь, сумела выбраться на поверхность сознания и, больно ущипнуть Джил.

- Пока смерть не разлучит нас!!! – в истерике закричала Джил и… увидела, как первые лучи солнца терзают фиолетовый небосвод. Джил в отчаянии посмотрела на, сидящего на земле Габриеля, по видимому он устал. Он же почти ничего не ел. – Милый, мне пора домой… - она присела напротив него и с тоской вгляделась в его глаза. – Я приду завтра, обещаю. Господи, да как же я могу не придти! – она снова обняла его холодное тело и расплакалась.

 

Ив и Эдгар вышли в сад. Оба в замешательстве, не знали что делать.

- Куда она могла пойти? Где ее искать? Разбудим соседей! Я возьму Ричарда и Стива с их собаками и пойдем по следу! – суетился Эдгар. Ив смотрела в темнеющий лес. Она никуда не стремилась бежать и ничего не говорила. Видно было, что она вот-вот поймет что-то, но пока сама не знает что. – Я за Ричардом…

- Погоди. – Ив схватила мужа за рукав. – Мы никого будить не будем. Мы не станем никому рассказывать.

- Но… как же Джил? Она же пропала! Вдруг ее украли я не…

- Стой. Она не пропала, и ее не украли. Она знает, куда она ушла и она вернется. Лучше нам с тобой спрятаться и подождать. Вот и увидим, откуда она выйдет, а завтра, проследим, куда она ходит. Не говори ей ни слова о том, что мы знаем.

- Но Ив… вдруг ты неправа и наша дочь нуждается в помощи! – Ни как не унимался Эдгар.

- Если бы ее украли, она была бы одета? Она успела бы обуться? Посмотри, ее башмаков нет, значит, она ушла сама, и платья нет – сорочка висит на стуле так, будто она ее и не одевала, зато одеяло откинуто, она легла в постель одетой! Она собиралась уйти, ждала, когда мы заснем.

 Ив была на редкость проницательной женщиной. Наверное, в этой деревне она была единственной, кто мог выстроить столько прочную цепь логических действий. За это многие ее не любили. Многие сплетничали за ее спиной, обзывали старой ведьмой. Но Ив было все равно. Ей было главное, что она Любима и у нее такая прекрасная дочь. Но сейчас, ее уверенность ушла на задний план. И так они с Эдгаром спрятались за боковой стеной дома, из-за стены им хорошо была видна дорога и, все еще чернеющий, лес. Ждать им пришлось недолго. Прошло где-то с пол часа, как зарево за лесом стало розоветь, и они оба услышали шуршание юбки об траву, растущую вдоль дороги. Ив сжала руку Эдгара. Они увидели Джил. Она шла уверенной походкой, направляясь к окну своей комнаты. Вид ее был озабоченным, вот она подошла к открытому окну, встала на цыпочки и, легко подтянувшись руками за подоконник, забралась внутрь. Ветер со стороны леса, подул в лица Ив и Эдгара. Что-то очень страшное, ударило вместе с ним. Ударило прямо вглубь души Ив, которая, будто бы, все понимала, но никак не могла увидеть в мыслях всей картины. Внезапно, завыл соседский пёс.

Сразу входить в дом было опрометчивым, Ив снова придержала Эдгара, тот едва мог удержаться, чтобы не распахнуть дверь и не схватить Джил. Он  умоляюще поглядел на Ив, но та, строгим взглядом осадила его порыв. Ив стояла прильнув ухом к приоткрытой входной двери. Постояв так некоторое время, убедившись, что дочь продолжает эмитировать крепко-спящую, родители, наконец, решились пробраться в дом и, тихой поступью, подобно призракам влиться в свою спальню. Ив и Эдгар молча легли в постель. Оба не проронили не слова, будто боясь разбудить что-то. Что-то очень страшное, что спит где-то неподалеку. А может даже с ними в одном доме, или прямо в комнате… нет, в них самих! В их догадках и домыслах, в разгулявшейся фантазии Ив и, в полном недоумении, Эдгара. Он вращал глазами в темноте, будто старался увидеть летающую в воздухе мысль Ив, ему было страшно за дочь, и непонятно спокойствие жены. Когда они стояли возле дома, и Ив объясняла ему, почему Джил не украдена, ему даже показалось, что Ив зла на Джил. Что она что-то знает и не хочет рассказать. Эдгар не выдержал.

- Да расскажи же ты мне, почему ты так спокойна?! Черт возьми, Ив! Где была наша дочь?!

- Тише…- голос Ив прозвучал как голос покойницы, от чего у Эдгара мурашки побежали по спине – ты чувствуешь запах? Нет? Принюхайся… - Ив провела рукой в сторону носа Эдгара, как-будто привлекла к нему невидимую вуаль. Эдгар повел ноздрями. И правда, среди знакомых домашних запахов,  хлеба, дерева, сырости из окна, его собственного пота, Эдгар унюхал едва заметный запах… чего-то неестественно смешивающегося с тем, что в доме, чего-то омерзительного и пугающего, чего-то гниющего… так пахнет тухлая рыба, гнилое мясо, что до вечера залеживается на рынке. Этот запах ни с чем не спутать, так пахнет то, что умерло и, причем давно.

- Ив! – Эдгар подскочил в постели.

- Тссс… - Ив приложила указательный палец к губам. – мы должны дождаться до утра. Понимаешь, Эдгар, она ничего не скажет. Но потом, она снова уйдет, и тогда, мы пойдем за ней.

- Ты думаешь, это от нее так воняет? Но почему, черт возьми!? Она что, вывалялась как собака в падали? Почему не спросить ее просто – где она была?! – Эдгар почти что прокричал последние слова.

- Нет… - вздохнула Ив – я думаю, дела обстоят куда страшнее, я даже подумать об этом боюсь, не то чтобы вслух тебе сказать.

 

Утро наступило нескоро. Джил проспала до обеда. Она проснулась от звона посуды, доносящегося с кухни. «ЕДА!» Джил подпрыгнула как ненормальная, она начала быстро одеваться, дикий взгляд в окно – светло, еще день, значит ей еще рано бежать. «Но как же Габриель?.. он там совсем один…» Джил выскочила из комнаты и, не умываясь, понеслась на кухню.

- Мама! – Воскликнула она, как-то несуразно, голос сорвался, и Джил слегка покраснела.

- Джил, ты наконец-то проснулась. Мы с отцом уже стали волноваться, все ли с тобой в порядке. – Ив говорила с дочерью, не отрывая глаз от тарелки, которую мыла. – мы даже заходили проверять тебя. Жива ли ты.

«Заходили проверять… они могли найти мое грязное платье… они могли…»

- Заходили проверять? А когда? Я вас не слышала. – Джил вылупила глаза.

- Да вот, пару часов назад. Ты спала как младенец. – Ив с улыбкой посмотрела на дочь, и та улыбнулась ей в ответ. – Давай-ка, садись поешь, как раз обед готов, мы с отцом уже поели, тебе картошечки горяченькой положу…

Джил, так же улыбаясь, заскочила на табуретку за стол и, по-детски, сложив руки на столе, щурясь от солнца, уставилась на мать. Ив поставила перед ней тарелку с дымящейся в ней, разварившейся картошкой и куском вареного мяса. Джил отломила хлеб от, лежавшей на столе горбушки, и спокойно принялась есть. Она ела приготовленную матерью пищу, и тепло разливалось в ее душе. Джил даже начала мурлыкать себе под нос какую-то детскую песенку. Ей было на самом деле вкусно и хорошо.

- А где папа? – спросила Джил.

- Он и Ричард с утра ушли на рыбалку. Скоро уже придут, наверное.

- На рыбалку… жаль, что меня с собой не взяли… - Джил грустно улыбнулась, вспомнив, как часто она ходила с отцом на рыбалку, как сидела на берегу, закинув удочку в воду и, иногда какая-нибудь мелкая рыбешка, попадалась на ее крючок. А отец заходил глубоко в реку, при нем был спининг и, он то и дело, выбрасывал на берег крупную рыбу, Джил тогда бежала, ловила ее и складывала в ведро с водой. Со скользкими руками и в мокром платье, Джил всегда была счастлива. Они с отцом весело смеялись, каждый раз, когда она пыталась запихать рыбу в ведро. А еще, Джил вспомнила, как отец брал ее с собой в поле… Как садил ее на телегу, запряженную лошадкой по имени Бабочка, и она ехала, вместе с граблями, вилами... воображая себя принцессой едущей на карете.  Это было… совсем недавно, какие-то несколько недель назад. Маленькая сказка, вот что это, чудесное во всем… «но теперь этого больше нет…» услышала Джил шепот у себя в голове. Слезинка скатилась по ее лицу и, упала прямо в тарелку. Оказывается, она уже все съела и просто водила ложкой по пустой тарелке.

- Джил, детка, ты чего плачешь? – Ив подошла и обняла дочь. – Что случилось, девочка моя, расскажи мне, расскажи мне все… - Ив гладила волосы дочери и целовала ее в голову. Джил молчала. Ив держала Джил в объятиях, ей хотелось взять ее на руки, как маленькую, как раньше, когда Джил была совсем ребенком. Как тогда, однажды, когда Джил упала с качелей и рассадила колено, и плакала… плакала. Но сейчас она чувствовала, как что-то холодное сгущается  в сердце Джил, которая внезапно перестала плакать, и просто замолчала. Какая-то ужасная тайна, отбирала ее дочь, вырывала прямо из рук,  Ив, чувствовала это и от беспомощности, ей было невыносимо.

- Мама мне пора! – воскликнула Джил и, вырвавшись из объятий матери, выскочила из дома. Ив расплакалась.

Джил неслась прочь от дома. Прочь от воспоминаний, прочь от всего доброго и нежного, что пыталось ее отрезвить. Она плакала в голос, пробегая сквозь сад, она увидела астры и просто закричала. Ей стало жалко их, таких красивых, цветущих, они словно улыбались ей. Они звали ее поиграть с ними,  но Джил уже не могла позволить себе этого. Все это, теперь было уже не ее, весь живой и благоухающий мир, в котором она жила все это время, внезапно отдалился и стал существом, совершенно ее не касающимся. Нет, не мир отталкивал от себя бегущую девушку, а девушка отталкивала мир от себя. Потому что с тем, что жило в ее душе и сердце, невозможно жить с этим миром вместе. Еще немного, и она не захочет бежать в эту чащу. Не захочет никакой этой любви к мистеру Эрисону. Закрыв лицо руками, надавив пальцами на глаза, Джил побежала в поле.

 

Ив настигла Эдгара, засевшего в засаде, недалеко от того места, где ночью из леса, вышла их дочь. Конечно же, он не ходил ни на какую рыбалку. Он находился все это время в доме, и как только Джил села обедать, отправился сюда. Ничем не вооруженный, он сидел за деревом и курил трубку.

- Она скоро будет здесь! – Запыхавшись, прокричала Ив, подбегая к курящему Эдгару. – Прекрати курить! Она может почувствовать дым. – Тот вынул изо рта трубку и задушил, тлеющий в ней, табак.

Но им пришлось долго ждать. Джил собирала цветы. Она ходила по полю и собирала все, самые пахучие цветы. Она помнила об омерзительном запахе, который охватывал то место, где ждал ее Габриель. Ей даже казалось, что она чувствует этот запах прямо сейчас и здесь – в поле. Что с каждым дуновением ветерка, приходящего со стороны леса, этот запах прилетал вместе с ним. «Наверное, я просто представляю себе это, а может быть просто перенюхалась…» Джил пожала плечами, будто ответила сама себе, и сорвала очередной пучок ромашек.

Солнце лениво ползло к горизонту. Все вокруг погружалось в, мягкий, красный закат. Через несколько минут на землю опустились сумерки. Церковный колокол, созывающий на вечернюю молитву, в этот вечер был напоен смертельной грустью. Удар… еще удар, и вокруг воцарилась тишина.  Какое-то тревожное чувство охватило жителей деревни. Играющие на улице дети, в страхе озираясь на темнеющий лес, стали сбегаться по домам. Еще немного, и давящую тишину разрезал душераздирающий вой собаки. Тонкий, щемящий сердце, голос животного, как-будто безутешно плакал о ком-то. Этот голос посылал холод во все уголки сознания. Тоска… ужасная неописуемая тоска пела в этом голосе собаки. Вслед за этим голосом последовали и остальные псы. Вскоре вся деревня наполнилась зловещим хором собачьего воя.

- Ив… да что же это?... – Эдгар сжал руку жены, как маленький напуганный ребенок.

- Не знаю, милый, но, что бы то ни было, в этом замешана наша дочь.

Эдгар взглянул на жену наполненными ужасом глазами - Да почему?... – но тут же его вопрос был прерван шорохом, надвигающимся с дороги. Супруги затаились. Буквально через несколько минут, они увидели Джил. Она шла, словно привидение, несущая в руках огромную охапку цветов, она не заметила спрятавшихся в кустах родителей. Казалось, встань они прямо перед ней, она так же прошла бы сквозь них, как духи проходят сквозь стены, или как живые проходят сквозь мёртвых.

«Габриель, милый Габриель… я уже иду к тебе, Любимый… я несу тебе цветы». Джил прижимала к лицу огромный букет цветов, который она часами назад, нарвала в поле. На этот раз, Джил не летела на встречу как в прошлую ночь, что-то тяжелое будто придавило ее изнутри. В ее мыслях, вспыхивали фразы: «хоть бы он ушел куда-нибудь и я бы его не нашла.»

Немного постояв, Ив и Эдгар последовали за дочерью. Они крались как можно тише, но вскоре поняли, что она их не слышит. Джил шла уверенным шагом, в самую глубь леса. Чем дальше проникали они в лесную глушь, тем сильнее охватывал страх их души. Вот уже и вовсе стало темно. Их дочь мелькала впереди, белея светло-голубой юбкой, которая в полной тьме, казалась серой.

Сердце Эдгара гнало как беговая лошадь. Волнение и страх переполняли все его существо. Куда идет его маленькая девочка среди ночи, одна в темном лесу? Зачем она несет цветы и… о силы небесные! ВОНЬ! Эта вонь, что еле чувствовалась в их доме, сейчас забивала все вокруг. Тошнота подкатила к горлу, Эдгар зажал рот рукой. Только сейчас он, по настоящему, понял, что же еще, так сильно пугало его. И чем больше делал он шагов вдогонку дочери, тем нестерпимее становилась эта вонь.

«Хоть бы мне не застать его на месте…» эта мысль как назойливая муха, преследовала Джил. Но нет,  она уже чувствует вонь окружающую лесную опушку, где ждал ее Габриель. Еще немного, и она видит его чернеющий силуэт. Он по прежнему там же, где она его и оставила. Сидит как и сидел. Его волосы были какими-то слипшимися и свешивались на лицо. Внезапно сердце ее защемило и, швырнув в него цветами (возможно чтобы заглушить запах), она бросилась к нему. Такому несчастному и одинокому. И как она могла вовсе допускать мысль о том, чтобы вдруг он пропал? Жестокая эгоистка.

Крадущиеся во тьме, Ив и Эдгар увидели сквозь сплетенные ветви, как Джил, швырнув охапку цветов вперед, кинулась бежать. Она пробежала всего несколько шагов и бросилась, в объятия кого-то, кто сидел на земле. Они замерли, потому что услышали голос Джил, точнее, какое-то невнятное бормотание, и звуки, напоминающие всхлипы.

- Габриель, милый.. я здесь! – Она просто упала на него всем телом и сжала в объятиях. Но он не шевельнулся. В этот раз, Габриель сидел словно мёртвый. Он был таким холодным. По телу Джил пробежал озноб. Она попыталась заглянуть ему в глаза… они были широко открыты и смотрели в никуда. – Гэб… Гэб, что с тобой, поговори со мной… зачем ты так пугаешь меня. Ну прикоснись же ко мне… - Слезы текут по щекам Джил, она силится поднять его руку, чтобы положить ее, себе на бедро, но его рука словно засохла в полусогнутом положении, как он и сидел. – НЕЕЕТ! НЕТ ГАБРИЕЛЬ!!! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ТАК ПОСТУПИТЬ СО МНОЙ!!! – Джил принялась колотить его кулаками в грудь, и тут… со страшным треском, ее рука проломила грудную клетку мистера Эрисона. Ее кулак по самый локоть прошел внутрь, попав в какую-то мерзкую, холодную слизь. Джил завопила истошным голосом.

- Ив, нет, я больше не могу на это смотреть! – Эдгар бросился на помощь дочери, ведь она так громко и отчаянно кричала. Джил пыталась вытащить руку из груди Габриеля, как тут сзади ее кто-то схватил и с силой повлек за собой. От, еще большего, испуга, Джил стала сопротивляться, как только могла, она вырывалась, пытаясь ухватить руками, что-нибудь тяжелое или острое. Под руку попал сук дерева, с треском он отломился и Джил умудрилась со всех вил вонзить его в того, кто тащил ее. Он был сзади, удар пришелся на уровне уха Джил и груди того, кто тащил ее…

Джил почувствовала, как тот пошатнулся, еще немного, он отпустил ее и…

- Джил… девочка моя, куда же ты… - отбегающую Джил словно поразило молнией, голос ее отца Эдгара, донесся до нее как из другого мира.

- Папа? – Она остановилась. Она поняла, что произошло что-то ужасное, и она боится посмотреть назад.

- НЕЕЕТ!!!! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА, ДЖИЛ!!! – Раздался вопль ее матери.

Джил так не хотела оборачиваться... Живот свело... ей бы лучше умереть прямо здесь и сейчас, внезапно! Резко! Без вопросов и страданий! Умереть и больше никогда не существовать! Не отвечать на вопросы, не осознавать случившегося… ах как бы это было чудесно! Вот так, взять и умереть.  Но ей пришлось посмотреть туда.

 На той же опушке леса, сидела  ее мама, головой на ее коленях, лежал Эдгар – ее папа. Кровь бешенными толчками, выплескивалась из раны в его сердце, которую Джил проделала сучком, спасаясь от... от кого же она спасалась? «От того, кто меня тащил!» От своего отца, что пытался спасти ее от… «Габриеля? А где  Габриель?» Джил была не в силах мыслить. Ошалевшими глазами, она озиралась вокруг. Она искала того, кто мог бы защитить ее от этого кошмара, спасти от того, что случилось, или хотя бы сказать, что она просто спит. «Ты просто спишь, тебе это снится…» Она зажмурилась и снова открыла глаза, но ничего не изменилось. Она искала Габриеля. Ведь он был где-то здесь. Вот ее глаза в темноте наткнулись на его, по прежнему, чернеющий силуэт. Его лицо… о господи, его лицо было лицом чудовища! Серая кожа напоминала отвисшую слизь, глаза провалились в череп. Нижняя челюсть отвисла, а изо рта виднелся почерневший язык. Грудь проломлена и из раны, вязкой  грязно-желтой массой тянулся гной. «Мертвец». Низким голосом, похожим на удар колокола, ухнуло в ее голове. «Мертвец, мёртвый… И всегда им был! Ты сама откопала и притащила  его сюда, не помнишь? Это ты виновата во всем, маленькая помешенная  сучка!» Голос в ее голове вырвался на волю. Он начал омерзительно хихикать. Хихиканье переходило в хохот, в надрыв, Джил схватилась за голову.

- Нет! Нет! Мама, нет!!! Папа! Папа!!! – С неба упали редкие капли. Через несколько минут, хлынул добрый грибной дождь, он смывал гной с руки Джил, кровь Эдгара с рук Ив, которая  продолжала плакать над убитым, дочерью, мужем. Дождь смывал все, кроме пришедшей в эту, счастливую когда-то, семью, смерть и безумие. «Чудесное есть во всем, только нужно уметь видеть…» и, наверное, ценить.

 2 октября 2008 г.

  Рейтинг сайтов YandeG